– Или ты убьешь Бай Лусы? – Чень посмотрел старухе в глаза, с трудом выдержав ответный взгляд. – Ты сделаешь это так и так, верно?
– Зачем мне? – пожала плечами старейшина. – Тебе нужна женщина, роду Цин нужен наследник. Эта девочка не хуже прочих. А ее духовная сила… может оказаться полезной. Если, конечно, она научится быть послушной и держать язык за зубами. Тебе нужно здесь что-то? Если нет, возвращайся в свою комнату и жди начала церемонии. Я пошлю за тобой Второго.
– Где Джэнис? – спросил Чень, решив до конца выполнить взятые на себя обязательства. – Та девушка с телевидения, где она?
– Зачем тебе знать? Она тоже тебе нравится? Захочешь еще жену – вся деревня в твоем распоряжении. – Тонкие губы старухи дрогнули в едва заметной улыбке. Ее почему-то позабавила эта мысль.
– Это… ее кровью пахнет?
В ответе Чень не нуждался, он уже ни в чем не сомневался.
– Зачем ты это сделала?
Он чуть было не добавил: «Зачем убивать невинного человека?» – но вовремя осекся. Не ему задавать такие вопросы.
– Затем, что ты и эта твоя девчонка раззадорили и разгневали Невесту, – холодно ответила старуха. – Если не напоить ее кровью, проблемы будут у всех нас. Силы твоих предков держат ее в горах, но злость нельзя недооценивать. Если она по-настоящему разозлится, даже моя и твоя жизнь окажутся под угрозой.
– И ты… ты считаешь, что ее можно утихомирить кровью? Жертвой? – Чень сглотнул. Одно дело – подсунуть Невесте вместо себя другого человека. И совсем иное – человеческое жертвоприношение. От него веяло какой-то первобытной жутью. И бессмысленностью.
– Я знаю, Цин Чень, потому что именно так твои предки поступали век за веком, стоило только объявиться какому-нибудь смутьяну и рассердить Невесту. А теперь. Ступай. В свою. Комнату.
Последнюю фразу она произнесла отдельно, четко проговаривая каждое слово, делая его веским, тяжелым, точно камни бросала. Чень в эту минуту почувствовал себя маленьким нашкодившим ребенком, которого отправляют спать без ужина.
– Живо! – Старуха медленно подняла руку и указала в сторону деревни.
Что ж. Джэнис было не спасти. Он сделал все, что мог. Чень развернулся и, стараясь держаться естественно, чтобы не возбудить подозрений, пошел назад. До нагромождения камней оставалось всего несколько шагов. Скрывшись за ними, он схватит Лусы за руку и, не обращая внимания на сопротивление, поведет ее к выходу. Как можно скорее. Пока старейшина не решила, что одной жертвы недостаточно.
Ему не хватило всего пары шагов.
– Девушка сбежала! – в голосе запыхавшейся служанки звучала паника.
Проявив проворность, которую сложно ожидать в ее возрасте, старуха шагнула вперед и сжала в кулаке воротник Ченя. Он ощутил вдруг, что задыхается. Не физически, а – от страха, глядя прямо в мертвые, темные глаза своей бабки. Она была стократ страшнее всех чудовищ.
– Где она? Где девчонка?!
– Я… отпусти, – прохрипел Чень, чувствуя, что ему не хватает воздуха и вот-вот он потеряет сознание.
Пальцы старуха разжала, но не выпустила его из страшного плена своего взгляда. Ченю все еще не хватало воздуха, и он раскрывал рот, точно выброшенная на берег рыба.
– Эта девчонка может все испортить! Найти ее, живо!
Она отвела наконец взгляд, и Чень рухнул на землю. Он ощущал ее смутно, холодную и мокрую, все заволокла странная пыльная пелена, и он упустил шанс сбежать. На его глазах Бай Лусы выволокли из-за нагромождения камней. Она сбежать не успела бы, жители Цинтай, точно ищейки, умели выискивать и отлавливать чужаков. От этого зависело их благополучие. Ее схватили под руки и поволокли вперед, подняв так, что ноги едва касались земли. Девушка пыталась сопротивляться, но ближайшие слуги старухи отличались внушительным ростом и богатырской силой.
Нужно было признать это с самого начала: у них никогда не было и малейшего шанса на спасение.
* * *
Нужно было бежать, едва только Лусы поняла, насколько все плохо. Едва только услышала разговор, далеко разносящийся в сыром воздухе долины, будто бы усиленный окружающими ее горами. Джэнис была мертва. Убита. Горло сдавило от ужаса и отвращения к худой старой ведьме, местной старейшине. А потом Чень, задыхаясь, упал на землю, и Лусы бросилась ему на подмогу прежде, чем успела подумать, зачем это делает.
Надо было бросить его здесь. От него были все беды. Он заманил их в это гиблое место. Но… Лусы не могла этого сделать. И вовсе не потому, что иначе уподобилась бы ему и его бабке. Нет, в ее действиях не было ничего рационального. Она просто не могла поступить иначе. И вот результат: Лусы схватили под руки и вздернули так высоко, что только мыски ботинок касаются травы. И все, что она может, – это беспомощно болтаться в воздухе и ругаться.
Впрочем, ругаться Лусы была не приучена.
– В храм, – холодно приказала старейшина. – Раз эта маленькая дрянь не хочет по-хорошему…
В эту минуту Лусы поняла отчетливо, что не могло быть другого исхода. Все эти разговоры о свадьбе, давшие ей надежду на побег, были только дымовой завесой. В действительности старуха с самого начала собиралась убить ее. Это должно было заставить Лусы опустить руки, но вместо этого она ощутила вдруг странный подъем. Если нет и не может быть другого выхода, значит, она до этой минуты поступала правильно. И все, что она сделает в дальнейшем, тоже будет правильно.
Это была странная мысль, немного чужая, словно кто-то вложил ее Лусы в голову. Но она успокоила. И Лусы обмякла, позволяя тащить себя в выбранном направлении. Вскоре ноги ее коснулись выщербленных ступеней храма. Когда ее отпустили, Лусы упала на пол, потирая ноющие локти. Головы она не поднимала. Здесь звуки были громче, отчетливее, назойливее, а запах крови сильнее, и Лусы не хотела даже воображать, что тут может увидеть.
– Старейшина! Там полиция!
Еще один громкий голос, еще один запыхавшийся человек. Лусы посмотрела краем глаза. Парень – деревенский здоровяк, одетый, как и многие здесь, в причудливое сочетание традиционной одежды и спортивного костюма – выглядел испуганным.
– Задержите их, – холодно приказала старуха. – И дайте мне пистолет.
– Но, старейшина…
– Кровь – это кровь. И сейчас все должно быть сделано быстро. Не позволяйте им приблизиться к храму, остальное не ваша забота.
Услышав металлический звук, с которым взводится курок, Лусы поднялась и посмотрела в глаза своей убийце. Странно было, что причудливая судьба привела ее сюда. Позволила открыть тайны. Позволила убедиться в собственном здравом рассудке.