— Вот потому из тебя никогда и не получится настоящего целителя, — заявила Нина Владимировна. — Костя поступил как настоящий целитель, и не его вина, что обстоятельства сложились так.
— Да если лезть куда не стоит и лечить всех попало, настоящие целители вообще будут дефицитом на рынке труда, — сострил Макс. — А я не вижу смысла лечить того, кому через пару дней оттяпаю башку на плахе. Смысл тратить энергию? Пусть бы и загнулся себе спокойно.
— Бухаров выжил и сейчас скрывается от имперских ищеек, — заметила Сарычева. — И чтобы ты знал, их род знают и уважают в городе. Они очень много сделали для Градовца и его жителей. Уверена, Ефима Борисовича помилуют.
— Давайте займёмся делом, — предложил я сменить тему. Ключникова всё равно было не переубедить, а мне эти разговоры порядком надоели. Я и так всеми силами пытался отрешиться от предстоящего заседания, а тут каждый пытается напомнить.
Всю неделю я провёл как на иголках и с трудом дождался дня рассмотрения моего дела.
— Костя, не волнуйся! Ирина Николаевна сказала, что Радимов нашёл для тебя хорошего присяжного поверенного, который будет защищать тебя на заседании комитета, — успокаивала меня Лера, поправляя костюм. — Ты только не наговори глупостей и держи себя в руках.
— Надо же! Радимов решил побеспокоиться. А всю эту неделю избегал встречи. Хоть бы слово сказал. Нет же! Вёл себя так, будто я в одиночку хотел устроить государственный переворот и пустить весь мир под откос.
— Не дуйся, наверняка на то были свои причины. Егор Алексеевич очень умный человек, и знает что делает.
Это точно. Радимов не раз выбирался из непростых ситуаций и вытаскивал тех, кто был ему дорог. Надеюсь, сегодня будет тот же случай. В любом случае, я готов к любому исходу.
Помимо меня комитет планировал выслушать ещё семерых человек, чья вина не была очевидна. Мы находились на первом ряду под присмотром охраны. Спасибо, что хоть за решётку не упекли! А в зале собралось больше сотни людей — родственники и друзья тех, кто оказался под подозрением. На удивление, поддержать меня пришло достаточно много людей. Пришло бы ещё больше, если бы не рабочая смена. Лера, Паша с Таней Жилины, Сарычева, Макс с Родионом, и даже Егор Алексеевич с женой нашёл время, чтобы прийти на заседание.
С моим адвокатом, которого в этом мире называли присяжным поверенным, мне даже не дали поговорить, но я заметил как он смотрел на меня, а стоило нам встретиться взглядами, как мужчина кивнул и показал большой палец.
В числе присяжных я заметил Образцова — того самого духовника, который допрашивал меня в отделении. Остальные люди были мне незнакомы. Надеюсь, они не позволят этому человеку применять свой дар и влиять на показания, иначе о прозрачности такого суда можно только догадываться.
Первым слушали круглолицего мужчину с лысиной на макушке. Он потел от волнения и тяжело дышал, а когда ему дали слово, принялся вымаливать прощение.
— Пощадите старого больного человека! — едва не рыдал он.
— Какой же вы старый? — удивился из присяжных. — Вам ведь всего сорок пять. И потом, возраст не является оправданием совершённым преступлениям.
— Я не знал, что те уважаемые господа, которые собирались по вечерам в моём заведении — враги государства, — залепетал мужчина. — Они хорошо платили, оставляли хорошие чаевые, не били посуду и не задирали других посетителей, а многие из них были известными и уважаемыми людьми в городе. Я не имею привычки подслушивать разговоры посетителей, поэтому не имел представления об их планах.
Мужчину в итоге оправдали. На самом деле я тоже не понимал в чём заключается его вина. Возможно, он просто попал под подозрение из-за гостей. Но ситуация всё равно обнадёживающая.
Второй подозреваемый выглядел совсем иначе. Высокий, со строгими чертами лица и уверенным холодным взглядом. Он даже не шелохнулся, когда слушал обвинителей, но когда ему дали слово, зал невольно застыл.
— Прислушиваться перед бабой, которая ничего не смыслит в государственных делах и полагается на мнение советников? Или перед молодым щенком, что при первой же опасности сбежал из страны? — заревел он. — Хороших же правителей вы выбрали для сильного государства! Лучше я пойду до конца за Василием Леопольдовичем. Пусть меня казнят, но своего мнения я не изменю.
— Василий Леопольдович покинул страну и предположительно скрывается в Поднебесной, — заявил судья. — Как видите, ваш кумир сбежал, оставив своих союзников. А вы, Кирилл Матвеевич, могли бы послужить стране. За оскорбление монарших особ вас ждёт дополнительное наказание, но пока за вами нет тяжкого преступления, и вы можете просить о помиловании. С учётом того, что вы сделали…
— Василий не сбежал, а предпочёл не проливать кровь. Если брат пойдёт на брата, лучше нам от этого не станет. Да, я знал где скрываются заговорщики, но там их давно уж нет. Все, кто смог, давно покинули страну. Но если бы я мог, примкнул бы к ним.
— Виновен, — вынес вердикт судья. После непродолжительного совещания с членами комиссии мужчину приговорили к пяти годам исправительных работ на Севере за попытку подрыва государственной власти и оскорбление монарших особ.
И чего он добился своим протестом? На пустом месте нажил себе проблем, ещё и завёл публику. Не иначе как духовник поработал с ним и спровоцировал на искренний разговор. Слушание моего дела состоялось сразу после этого безумца, а стоило мне стать в центре зала, я почувствовал на себе пристальный взгляд Образцова. Он не навязывал мне никаких мыслей, только желание говорить напрямую.
— Слово предоставляется обвинению, — произнёс судья после короткого вступления.
Мужчина в форме имперской службы безопасности поднялся с места и принялся зачитывать обвинение.
— Позвольте заметить, что Дорофеев не знал, что ему придётся оперировать и кто этот человек, нуждающийся в целительской помощи, — заметил мой защитник.
— Но впоследствии эта информация ему стала доступна, — парировал сыщик.
— А разве у нас есть закон, который бы наказывал за то, что человек не донёс на беглеца? Не припоминаю такого. Может, вы мне напомните, уважаемые?
Присяжные только улыбались и отводили взгляд.
— Дело и выеденного яйца не стоит. Уверен,