— Вот они! — выкрикнула Попова, увидев Шанину со стволом в руке. — Уничтожить всех! Приказ Ордынцева!
Лейтенант выстрелила первой — в косяк над головой Кристины. Та отшатнулась с визгом, один из мужчин вскинул автомат.
— Ложись! — крикнула Шанина, толкая преподавателя и Лену за массивную софу у стены. Олег упал сам, прикрывая сестру телом.
Грянул выстрел. Пуля впилась в штукатурку над головой лейтенанта. Перекатившись за кресло, прицелилась и нажала на спуск снова, точно попав в плечо стрелку с автоматом. Тот вскрикнул и осел на паркет.
Кристина, согнувшись, выбежала в коридор. Второй нападавший дал очередь по комнате. Пули взбили пыль из обивки дивана, разбили настольную лампу, срикошетили от металлической ножки стола.
Шанина сменила обойму одним быстрым жестом. Е’ учили стрелять на поражение, но сейчас офицер старалась лишь нейтрализовать — в конце концов, это могли быть обычные оперативники, выполняющие приказ.
Воспользовавшись паузой, третий из нападавших прицелился в лейтенанта. Уйдя с линии огня перекатом вправо, разведчица всадила пулю ему в ногу. Боевик рухнул с криком, ствол выпал из ладони и отлетел в сторону.
— Всем не двигаться! — прорычал четвёртый, тот, что с ломиком. Он стоял в коридоре, за его спиной, в проёме двери в гостиную, виднелась перепуганная Арина Капитоновна в окружении девушек из салона и нескольких клиентов.
От входа снова послышался грохот — покосившееся дверное полотно отлетело к стене. На пороге возникла высокая стройная женщина в строгом сером костюме. Волосы её развевались, словно на ветру, а из глаз лился золотистый свет — потусторонний, невозможный. Весь силуэт был окутан тёплым мерцанием, придававшим ей вид существа из другого мира.
Ольга Литарина стояла в проломе двери разгромленной квартиры, и выражение её лица было наполнено древней яростью. Мерцание сгустилось вокруг её ладоней.
— Довольно! — произнесла она, и в голосе прозвучали одновременно несколько регистров — от низкого, грудного до высокого, звенящего. — Это заходит слишком далеко.
Все в прихожей оцепенели. Даже раненые перестали стонать, глядя на неё с суеверным ужасом. Попова, вжавшаяся в простенок, беззвучно шевелила губами.
Шанина медленно поднялась с пола, откуда совершила свой последний выстрел, не опуская ствола. Лена и Олег осторожно вышли из-за софы и выглянули из кабинета. Красин, скорчившийся за креслом, поднял голову и неуверенно выпрямился — на его лице отразился не страх, а что-то иное, более сложное.
— Ольга… — промолвил он тихо.
Литарина повернула голову, встретившись с ним взором. Янтарный отблеск зрачков на миг стал мягче, теплее, но тотчас вернулся к прежней холодности.
— Назад! — приказала она оперативникам. — Или я покажу вам, что такое настоящий страх.
В её голосе звучала такая власть, что даже лейтенант невольно отступила. Литарина вошла в квартиру. Мерцание вокруг неё пульсировало, наполняя пространство звенящей, тяжёлой мощью.
Окинув взором застывших людей, полковник двинулась вглубь, не обращая внимания на хрустящие под ногами осколки. Пронзительный холодный прищур её глаз остановился на Кристине. Сияние вокруг суккуба усилилось, заставляя тени дрожать и отступать. Воздух между ними уплотнился, наполнился электрическими разрядами — волосы на затылке у всех присутствующих встали дыбом.
— Ты выбрала не ту сторону, Кристина, — произнесла Литарина с ледяным спокойствием, и звук её звенящего голоса заставил задребезжать стёкла в оконных рамах.
Попова судорожно сглотнула. Причёска её растрепалась, тщательно нанесённый макияж размазался от пота. Сводница смотрела на приближавшуюся предводительницу клана суккубов с обречённостью — но в этом взгляде проскальзывало и другое: упрямство, злоба, отчаянная решимость.
— Я верна Ордынцеву, — процедила она, отступая.
— Верна? — усмешка сделала лицо Литариной запредельно жёстким. — Ты для него — расходный материал. Он убил Клавдию, превратил нас в рабынь — и тебя выбросит, когда перестанешь быть полезной.
Воздух в квартире становился всё холоднее. Изо рта боевиков, застывших по углам, вырывался пар, пальцы на спусковых крючках заметно дрожали. Арина Капитоновна с беззвучным плачем сползла по перегородке, закрывая голову руками.
Кристина заметила это и выпрямилась — присутствие слабых придало ей злости и решимости.
— Ты на стороне Андропова? — выкрикнула сводница, и в голосе зазвенела истерика. — Предательница! Ты думаешь, КГБ защитит тебя? Ордынцев всех вас уничтожит! Он сильнее всех вас вместе взятых!
Полковник подняла руку, и на кончиках пальцев заплясали крошечные золотые молнии.
— Ордынцев уже проиграл, — невозмутимо ответила Литарина. — Сеть раскрыта. Андропов получил санкцию Брежнева. Все салоны закрываются, все участники арестовываются. Старый инкуб слишком заигрался в человеческую политику.
Попова оскалилась от ярости и страха.
— Он не просто инкуб! — выдавила Кристина. — Он древнее, чем ты можешь представить! Он…
Она не договорила. В конце коридора, в проёме выбитой входной двери, возникла высокая фигура — мужчина в безупречном тёмно-сером костюме, с тёмными волосами и проседью на висках. Его облик неопределённого возраста мог бы принадлежать дипломату — если бы не глаза. Неестественно светлые, почти прозрачные, они вспыхнули, и зрачки в них стали вертикальными. Кожа побледнела, натянулась, обнажая мерцающие прожилки, расходившиеся от скул к вискам.
Георгий Савельевич Ордынцев переступил порог квартиры, и пространство вокруг него прогнулось — линии перил, дверного проёма, оконных рам исказились. Воздух подёрнулся красноватой дымкой, изнутри которой поднимался низкий гул, напоминавший далёкий гром. Само присутствие инкуба давило на грудь, перехватывало дыхание.
— Ты забыла, кто даровал тебе жизнь, Ольга, — обронил он негромко. Безупречная дикция, лёгкий неопределимый акцент — и потусторонние обертоны, от которых заныли зубы у всех, кто слышал этот голос.
Черты Литариной изменились — в глубине янтарных глаз мелькнула давняя боль. Но предводительница клана суккубов быстро взяла себя в руки.
— Ты не давал мне жизнь, — ответила полковник. — Ты её отнял. Но сегодня я заберу свой долг. И за себя, и за всех сестёр, которых ты превратил в рабынь.
С этими словами она выбросила вперёд руку, и из кончиков пальцев вырвался ослепительный белый луч. Глава инкубов выставил перед собой ладонь — луч ударил в невидимую преграду и рассыпался снопом искр. Боевики с криками бросились к стенам, пытаясь укрыться от обжигающей волны.
Шанина, по-прежнему не выпускавшая табельного оружия, метнулась ко входу в кабинет.
— Пригнитесь! — крикнула Олегу и Лене, которые в оцепенении смотрели на происходящее.
Тысячелетний хищник сделал резкое движение кистью, и вся мебель в гостиной — диваны, столы, стулья — с грохотом отлетела к стенам, освобождая пространство для поединка. Кресло врезалось в простенок и разлетелось в щепки, люстра раскачивалась всё сильнее, готовая обрушиться.
Литарина взмахнула обеими руками, и воздух между ними загустел, наполнился видимыми потоками силы — жемчужные против пурпурных