Но вот он здесь, рядом, совсем близко.
И я понимаю, что лгала себе все эти три года.
Богдан всё ещё в моей голове. Всё ещё внутри.
И он…
Ненавидит меня.
А я — люблю.
Делаю глубокий вдох.
Не думать. Не думать о том, как сложно теперь будет. Не думать о том, как сильно он влияет на меня.
Надо собраться. Просто собраться и заниматься тем, что я умею лучше всего — помогать людям.
Телефон звонит, на экране высвечивается имя Артёма, нашего анестезиолога, которого мы в коллективе между собой называем Айс, за его хладнокровие и невозмутимость.
— Да?
— Женя, готовься сменить коллегу, — безапелляционно.
— Что-то случилось?
— Таня не может найти причину кровотечения. Пулей, плиз.
— Бегу.
Бросаю трубку и мчусь наверх.
В предоперационной ждёт медсестра.
Быстро стягиваю с себя одежду, забираю из её рук стерильный хирургический костюм. Под шапочку убираю все волосы. На лицо маску, закрывающую рот и нос. После — халат, который медсестра помогает завязать на спине.
Мою руки, обрабатываю антисептиком, давая им обсохнуть на воздухе.
— Давайте перчатки, — вытягиваю ладони вперёд.
Медсестра подаёт стерильные перчатки. Ловким движением надевает одну, другую. Проверяет, чтобы они герметично сели на рукавах халата.
Вхожу в операционный блок.
Богдан стоит у головы пациентки. Он нагружает операционную команду своими короткими, резкими приказами. Череп пациентки вскрыт, изнутри блестит кость черепа.
В воздухе висит густое напряжение.
— Давление восемьдесят пять на пятьдесят. Долго не протянет, — Айс не отводит взгляда от мониторов.
— Жень, я всё проверила. Матка, трубы, яичники — всё цело, — Таня сводит брови над переносицей. — Кровотечение есть, но я не понимаю, где. Я везде посмотрела.
— Значит, не везде.
— Было бы неплохо, если бы вы приступили к работе, Евгения Сергеевна, — цедит Богдан.
Подхожу к операционному столу вплотную. В голове прокручиваю возможные причины кровотечения и план действий. Время на счету, и каждая минута может стоить этой несчастной жизни.
— Жень, надо было сразу тебе пойти, — шепчет Таня.
— Нормально всё.
Таня не выходит на экстренные операции, только на плановые. Так что не удивительно, что растерялась немного. Бывает. Она молодая ещё, три года практики.
— Сатурация падает, — тянет Айс. — Даю кислород.
— Таня, ретракторы. Дай мне доступ к матке. Отсос, — тяну руку.
Медсестра вкладывает инструмент.
Зачищаю пространство в малом тазу, убирая сгустки крови.
— Всё равно не видно, крови слишком много. Пинцет с тампоном.
— Давление падает, — раздаётся спокойный голос Айса.
— Стабилизируй, мне нужно время.
— Начинаю инфузию допамина. Вентилирую с повышенным давлением, чтобы компенсировать гипоксию.
— Побыстрей, Евгения Сергеевна. Мы спасаем мозг, а без давления это не имеет смысла.
— Здесь нет кнопки «ускорить», Богдан Андреевич. Помолчите и дайте мне делать свою работу, — убираю очередной сгусток, напряжённо вглядываясь в поле.
Руки Тани, сжимающие ретракторы, заметно дрожат.
— Смотри. Повреждение спряталось за параметрием. Венозное кровотечение. Ангиоклещи, быстро.
— Давление семьдесят пять на сорок, — сообщает Айс. — Уходит.
— Держи!
— Сердечный выброс снижается, поднимаю дозу норадреналина. Большая потеря крови!
Аккуратно фиксирую сосуд.
— Ещё не затянули?
— Сейчас…
— Шовный материал, — киваю медсестре. — Айс, показатели?
Ушиваю вену.
— Давление стабилизируется. Девяносто на пятьдесят.
Хочется выдохнуть с облегчением, но не позволяю себе.
Выдохну после.
Проходит несколько долгих минут, и, наконец, я поднимаю глаза.
— Готово. Кровотечение остановлено. Айс, что там?
— Сатурация девяносто семь процентов. Снижаю дозу норадреналина до поддерживающей. Гемодинамика стабилизировалась, продолжаю мониторинг.
— Отлично. Таня, зашивай и заканчивай здесь.
— Поправьте угол освещения, — просит Богдан, склоняясь над головой пациентки. — Приступаю к установке субдурального дренажа.
Разворачиваюсь к выходу.
— Хорошо, что всё-таки нашёлся специалист, который может с этим справиться.
Со злостью разворачиваюсь на пятках.
— Ваш сарказм сейчас крайне неуместен, Богдан Андреевич.
— Это не сарказм. Правда. Хорошая работа.
Я не вижу его лица, почти полностью скрытого за маской и хирургической шапочкой, но глаза…
Его глаза серьёзны, и в них действительно нет насмешки.
Размыкаю губы, чтобы ответить, но тут же поджимаю их.
Киваю.
Выхожу из операционной, стягиваю перчатки и развязываю ленточки халата за спиной.
Остатки напряжения наконец начинают отпускать моё тело…
Глава 8
Женя.
Прощаюсь с последней на сегодня пациенткой. Тру ошалевшие от усталости глаза с таким остервенением, что перед ними начинают кружить черные мушки.
Поясница ноет, ноги гудят, но самое неприятное — это ощущение, будто внутри меня всё стянуто в тугой узел. После сегодняшнего дня я должна быть опустошена, однако вместо этого всё тело словно находится в постоянной готовности к бою.
Телефон вибрирует на столе.
Расул: Мы с Ритой у выхода, ждём тебя. Скоро там?
Быстро набираю ответ.
Женя: Ещё минут двадцать.
Мне нужно просто выйти на свежий воздухе, пройтись, забуриться за столик в баре с друзьями и забыться в разговорах. Это единственное, чего я хочу.
Но сначала кое-что сделаю…
Выключаю компьютер, закрываю свой кабинет. Оли на ресепшене уже нет, и я кладу ключи в верхний ящик её стола.
В коридоре уже совсем тихо.
В конце смены больница всегда становится другой — вроде это всё те же стены, но атмосфера разительно меняется. Днём — это место, где люди выздоравливают, ночью — место, где они сражаются за свою жизнь. Давление падает, сердца останавливаются, дыхание прерывается, словно тьма приходит испытать, хватит ли у людей сил противостоять ей. Она, как безжалостный судья, подводит черту, и те, кто прошёл испытание, доживают до рассвета.
Ночь в больнице — это испытание и для пациентов, и для врачей. Но именно в это время ты особенно остро понимаешь цену каждой спасённой жизни, каждого упрямого удара сердца.
На лифте поднимаюсь на четвертый этаж в реанимацию — «ремка», как ласково зовут это место врачи.
Датчики тихо пищат, мониторы гудят своим механическим ритмом.
На посту сидит Яна, молодая медсестра. Подрабатывает здесь, пока заканчивает последний курс медицинского.
Она уставшая, с выразительными кругами под глазами, но всё равно приветливо улыбается, когда замечает меня.
— Здравствуйте, Евгения Сергеевна.
— Привет. Спокойно?
— Слава Богу! — Чуть прикрывает глаза Яна.
Ещё один интересный факт — врачи любят упоминать Бога. Даже те, кто в него не особо верит. Это что-то вроде невидимого щита, который мы выставляем перед собой. Когда ты каждый день видишь, как хрупка жизнь, иначе нельзя. Тебе просто необходима опора, хоть какая-нибудь. Кто-то, кто разделит с тобой груз принимаемых решений. Потому что очень сложно удержать такой вес на одних плечах.
— Как наша новенькая?
— Которая после ДТП?
Киваю.
— Тяжёлая, но